К 60-летию

В кабинете ректора Одесской консерватории им. Неждановой, народного артиста Украины Николая Леонидовича Огренича, висят фотопортреты Чайковского, Римского-Корсакова, Направника с автографами, оставленными ими во время пребывания в Одессе. Арии из опер этих композиторов - в репертуаре одного из лучших драматических теноров мира. Вершина его творчества - ариозо Германа. Огренич, как никто другой, проник в суть этого многогранного, противоречивого образа. Героя повести "Пиковая дама", а не либретто Модеста Ильича. Можно сказать, что искусство нашего замечательного земляка конгениально и музыке Чайковского, и слову Пушкина.
Ариозо Германа прозвучало в день, когда Одесса чествовала Николая Огренича, отметившего свое шестидесятилетие.
Мы беседовали с ним спустя несколько дней. Следует отметить, что кабинет ректора одной из самых прославленных в мире консерваторий отличается скромностью обстановки - ни в какое сравнение с хоромами иных вузовских руководителей...
Лишь музыкальный центр и компьютер прибавились здесь - они необходимы Николаю Леонидовичу для работы.
Нужно ли вновь говорить, что Огренича любят и уважают коллеги, сотрудники, ученики? Это особенно проявилось в дни его тяжелого недуга, который, к счастью, преодолен. И во многом - с помощью друзей - и одесситов, и жителей дальнего зарубежья.
Консерватория - вторая семья Огренича, где он реализует свои лучшие человеческие качества, почерпнутые у родителей, братьев и, особенно, у сестры Валентины. Старшая среди семерых детей, она вынянчила братьев. Первые песни маленький Коля услышал от нее - обладательницы великолепного сопрано.
Он родился в 1937 году.

- Даже сегодня мороз дерет по коже... - говорит Николай Леонидович, - Конечно, я того времени не помню. Но даже 20 лет спустя, в 1957 году, в нашей семье, всю жизнь проведшей в деревне Ивановке, о Сталине, Ежове, Берии говорили шепотом. Для этого у родите лей были все основания. В 1941 году, в бою под Севастополем, мой отец, Леонид Савельевич, был ранен и контужен. Очнулся в плену. Попал в фашистский концлагерь в Норвегии. Освободили английские войска. Я помню, как он вернулся в Ивановку. Как мы были счастливы, как иные соседи косо поглядывали в нашу сторону: людоедская сталинская логика ставила пленных, прошедших ад войны, вне закона. Позже, когда стал выезжать на зарубежные гастроли, то подробно указывал эти обстоятельства в анкетах. То, что отца освободили англичане, настораживало компетентных товарищей...

О феномене Огренича написано и рассказано много. Стоит особо подчеркнуть, что он, словно ледокол, проторил путь на лучшие сцены мира своим товарищам - ученикам Ольги Николаевны Благовидовой, заставил авторитетнейших специалистов с восторгом говорить об одесской вокальной школе.
В 1970 году он стал лауреатом первой премии конкурса имени Чайковского, пленив сердца не только искушенной публики, но и членов жюри, среди которых были звезды - Мария Калас и Тито Руффо.

Мария Калас и Николай Огренич. Снимок сделан в 1970 г. на банкете в честь лауреатов конкурса им. Чайковского

Сегодня Николай Леонидович, пожалуй, впервые делится обстоятельствами, при которых состоялся его триумф. Оказывается, на роль абсолютного победителя планировался некий московский тенор, которому покровительствовала председатель жюри - превосходная певица, но слабая женщина... Лишь настойчивость Калас и Руффо, пригрозивших покинуть конкурс, если тенор из Одессы не получит первого места, поставила все на свои места.

...Огренич покорил многие оперные и концертные сцены. Он вошел в историю мирового вокального искусства. И еще одна тайна, которой Огренич делится с нами спустя много лет. Однажды в Нью-Йорке видный импресарио предложил ему остаться в США, не возвращаться на родину и назвал в качества аванса сумму, которая и сегодня - в век больших чисел - звучит фантастически...
Но он предпочел свою Ивановку - в ней Николай Ильич видит и большую и малую родину, и свою семью, и свое искусство.
Что же помогло деревенскому пареньку - голосистому, как и все Огреничи, достичь столь многого в искусстве.
- Голос достается от Бога, - говорит Огренич, - его не купишь, не получишь по блату. Но одного голоса мало. Вокалист состоится лишь в том случае, если осознает свою ответственность перед тем высоким инструментом (а в ряде случаев его можно сравнить со скрипкой Страдивари), который ему дарован. Нужна и уверенность в себе, осознание себя личностью. Говорят, для того, чтобы стать гением, нужно сначала убедить в этом себя, а затем - других.
Не секрет, что вокалисты, особенно тенора, - люди, как бы это сказать помягче, сконцентрированные на своем "я", на своем голосе, ревниво относящиеся к успеху других. В общем, скорее индивидуалисты, чем "общественники". Огренич - разительное исключение. О н - теплый, неравнодушный, "спiвчуваючий" человек. И это особенно явственно проявилось в годы его ректорства и преподавательской деятельности.
И люди отвечают Николаю Огреничу любовью на любовь, преданностью на преданность. И все это выплеснулось на юбилейных торжествах, ставших одним из самых ярких и неординарных событий в культурной жизни Одессы.
Естественно, что певца величали пением - и коллеги (по театру и консерватории), и ученики. Надо было видеть, как внимал этому Огренич! Его губы шевелились, повторяли слова, горло трепетало под наплывом мелодий. Ему так хотелось петь!
Перечитал эти строки и понял: в них многовато пафоса. И это наверняка придется не по душе Николаю Огреничу - одному из самых ироничных и остроумных одесситов. Но раз в 60 лет, уверен, высокая торжественность уместна.

Феликс КОХРИХТ