Мы сидим в его мастерской, как на палубе необычного корабля. Слева - мерцая, покачиваясь, плывут - Одесская гавань, Пересыпь, Шкодова гора, Поскот, и, уходящие к Очакову, холмы. Прямо перед нами выгибает дугу Колоннада Воронцовского дворца, шумит порт. Н ад нами быстро несутся белые облака над нами гомон и смех играющих детей и говор гуляющих на бульваре.

О чем бы Юрий Егоров не говорил, это никогда не бывает банально. Если он говорит "за жизнь" - это наполнено иронией, сарказмом, остроумнейшими формулировками, провидческими определениями, самоиронией, печалью, суровым, безжалостным анализом происходящего. Кредо его жизни - "героический пессимизм".

Но когда он говорит о работах, о творчестве - тут является Ее Величество Жизнь в ее самом лучшем, качественном и высоком проявлении. Она наполнена восторгом и упоением красотой, прелестью пластики женского тела, загадками и тайнами человеческих отношений и состояний, ветрами Юга, тишиной уголков "Тень необъяснимого", застыла "Нелепая торжественность", тут счастье раскалено, как зной, а зной пронизывает тебя, как счастье! Тут действуют или бездействуют "Персонажи", и вот-вот, сию секунду, девушка оттолкнут маленькой ножкой Лодку, на которой трепещет флаг - "Скоро отправляемся!" Тут повисли Завесы, отгораживающие мир художника и тут плещется Море - "необъятное, сверкающее блаженство"!

В его мастерской все заполнено символами и предметами - Рыба, Конус, Шар, Ленты, извивающиеся то как флаги, то как дорога. На картинах и рисунках, висящих и стоящих по всей мастерской - море, Бугаз, Аркадия, Отрада, лодки и корабли у горизонта, люди и Плоды Земли. Натюрморты его просты и загадочны, реальны и аллегоричны, они наполнены внутренними, смысловыми интенциями, где один образ обозначает извечную ценность другого. В них Конус, как символ стремления к совершенству ведет диалог с Рыбой, символом души, многозначным образом вечного, божественного и одновременно, простого и земного. Здесь, в прозрачных, сверкающих блюдах рассыпается плод Граната - знак плодородия, сияет, изящно изгибаясь как торс, Груша, часто светятся радостью и праздником - апельсины. Однажды, я с моим, тогда еще 5-летним сыном, зашла к Юрию Егорову. Был сумрачный, дождливый, ветреный, холодный день. Егоров кутался, сидел нахохлившись, был неприветлив. Серега, почувствовал ситуацию, походил, все осмотрел, вернулся к Юре и очень тепло, проникновенно сказал - "До чего же у вас чудесно" Пахнет морем и апельсинами!" И Егоров расцвел, заулыбался, стал угощать чаем, достал Сереге из натюрморта апельсин и стал сыпать остроумнейшими историями "обо всем" и вспоминать смешные истории, связанные с Сережиным папой.
Общение с Егоровым подобно общению с его любимым морем: то искрится, сверкает цветной радугой веселых шуток, историй, анекдотов высвечивает "подводный узор", то теплым, мягким штилем качает тебя в лодке воспоминаний юности, то бурлит рябью бурых водорослей и песка свинцового осеннего настроения.
Но это все лишь внешний слой жизни художника, его эмоциональный чувственный строй, его ощущение себя в этом времени, пространстве и социуме. Внутренняя же картина мира наполнена исследованиями тайн жизни и себя. Они так интенсивны и постоянны, что у него остается совсем мало времени на быт, детей, друзей, учеников. А где же взять время и милы, если художник вышагивает десятки километров, чтобы постоять увидеть, ощутить то место, где все пространство заполнено морем, небом и землей, где невероятный сгусток природных энергий создает свои мощнейшие силовые поля, линии, наполняет особой жизнью каждую каплю воды, каждый листик, травинку, песчинку и весь арсенал этого непостижимого, прекрасного мира.

Чем же так очаровывают его вроде бы несложные композиции, пейзажи, портреты и натюрморты? Тем, что художник внимательно и пристально всматривается, изучает взаимодействие, взаимопроникновение природных и духовных начал, их соотношение с человеком, их вечное движение и развитие. Он не изображает внешние признаки, он находит способ передачи в своих произведениях всю полноту энергетики жизни, стихи природы, ее закону и тайны. Они выгибают горизонты его "картин природы", подымают изображение вертикально на зрителя, погружают в необъяснимость жизненных ситуаций и состояний. Они накаляют цвет, меняют форму до ощущения ирреальности, утверждают постоянство зыбкой, эфемерной текучести времени. Он пишет натуру "впритык", он отважно и страстно создает свои цвета, преобразует предметы, формирует свои фактуры.
Оглядываясь на Ренессансных мастеров, Юрий Егоров ищет свой тип красоты человека, где соединились бы индивидуальные и национальные черты, где выступали бы в особой гармонии пластика и тайна, хрупкость и сила.
Он ищет свой "Образ Юга", его для него главное - Зенит Лета - утреннее, кипящее серебром море, колыхающиеся лодки, узоры на песке от набегающих волн, когда в зените Дня, в Полдень, все в высшей точке и только в раю. Это время Даров Земли, лежащих на бело й скатерти, на белом балконе под белым раскаленным небом. Это красные, тихие закаты усталого солнца с ярко-фиолетовыми тенями, это острый запах свежести, идущий от колышущегося слитка золотого, синего и серебряного, что зовется морем.
Тяжелые, сумрачные зимы, тягостные раздумья, темные времена художник переплавляет солнцем, ветром, распахнутым объятьем пространства, красотой пластикой человека. Все дальше уходит Егоров от социальных и житейских устремлений, ищет свою "Тера инкогнито", свою Утопию, где сияет его персональная Истина, все больше погружается в философски-созерцательный мир, создает свою картину мира, свои законы, правила и ценности. Теряют значимость актуальные темы, литературно-мифологический, надуманный мир. И встают, р разворачиваются во всей непостижимой широте, глубине и высоте мир вечных, загадочных явлений - постоянство изменений, движение неизменности и человек во всем этом.
Все это художник может выразить в чем угодно - в натюрморте, в портрете, в "картине природы", в композиции. И выразить может как угодно - тончайшей нюансировкой одного цвета, то всем диапазоном чистых, локальных. Одни работы едва прописаны - "а-ля прима", с просвечивающим холстом, с эскизным штрихом, другие - "нагружены" плотным, пастозным слоем, "егоровским тестом" и с виртуознейшей деталировкой. В одних работах - предельная достоверность изображения, портретное сходство, иллюзорное воспроизведение натур ы, в других -0- условные, обобщенные до предела формы, изображение не того что видим, а того, что знаем.
В одних работах это эфемерно - зыбкая, аморфная форма, текучесть света, цвета, неясность ситуации, непонятность происходящего. В других - звенящая четкость определенность, утверждающая ясность, все в гармонии, симметрии, равновесии. В третьих работах - и первое и второе в сложной, взаимопроникающей завязке, в виде вопроса или многоточия, которое еще будет исследовать художник, пристрастно и вплотную...
Это о нем, чуть перефразируя Макса Волошина, хочется сказать:

Он просто, как ВЕТР,
Неистощим, как МОРЕ,
И памятью насыщен, как ЗЕМЛЯ,
Весь трепет жизни всех веков и рас
В нем есть. Всегда. Теперь. Сейчас.

Маргарита ЖАРКОВА

P.S. В конце 1997 года в залах художественного музея при поддержке Центра современного искусства Сорос-Одесса, прошла выставка работ Юрия Егорова, ставшая одним из самых заметных событий в культурной жизни Одессы.