СТИХИ ЯРОШЕВСКОГО

* * *

Мы пленники зимы,
Заложники свободы,
Проказники тюрьмы,
Друзья дурной погоды.
Магистры площадей,
Юродивые улиц,
Наследники идей,
Которые загнулись...

Нам шей не разогнуть,
Мы те чей конь стреножен,
Прокладываем путь,
Который унавожен.

Мы странники ночей,
Поэты и бродяги,
Храним тепло печей,
Где мерзнут доходяги...

1997

РЕТРО

Мы собирались часто... Гасла очень.
Опутывали сумерки дороги...
Пустели парки. Падала листва.
Дожди шумели по ночам... И долго
Роптали ветви и стучали капли.

Мы собирались дома... Без камина.
В печи ломилось в цели сквозь дрова
И голову высовывало пламя.
Мы все мечтали о побегах... Смутно
За окнами мерещился вечерний
И мокрый город. Било полночь... Каждый
С расширенными ясными глазами
С восторгом говорил о том, что можно
Перемахнуть границу и уехать...
Увидеть страны, нахлебаться ветра,
Дорожной скуки, запаха мазута
И дорогих духов каких-то женщин...

Гудела печь... Мы говорили вместе,
Перебивая, торопя друг друга, -
И сладостно вдыхали свежий запах
Земли, осенних листьев и тумана...
Мы забывались. За столом убогим
Рождались ослепительные мысли.
Мы грезили... Курили и молчали...
(А ночь была сырой и непроглядной)
Мы обретали сладостное чувство -
жить на земле, творить и быть свободным...

Дождь утихал. Мы расходились поздно,
Как заговорщики в ночи... И каждый
Прислушивался долго и тревожно,
Как затихали гулкие шаги
Товарища...
Мы были одиноки и счастливы...
В порту спросонок выли
Охрипшие сирены пароходов...
Накинув капюшон, ходил вдоль ночи
Дежурный постовой... Холодный ветер
По мокрым рельсам убегал к вокзалу.
Ночь пеленала в осторожном ливне
Усталый, успокоившийся город...

Кариатиды зябли на ветру,
Впиваясь в мрак незрячими глазами,
И море, как медведь в своей берлоге,
Ворочалось и не могло уснуть...

1962

* * *

В дни бедности, в дни страшного суда,
в дни непосильного позора
не сотворить бы, Господи, вреда,
не прищемить бы дверью вора -
не вынести бы сора из избы
и сослепу бы не накуролесить,
и, попросив пощады у судьбы,
все рассчитать, все вычислить, все взвесить,
не выдать друга, брата не повесить, -
не понести б чужого наказанья,
не сделать бы оплошно обрезанья...

1990

НОСТАЛЬГИЯ

Время дружеских пирушек,
Коммуналок и прозрений,
Время снов и заварушек,
Час незрелых вдохновений.

Время пота и работы,
Время табели о рангах,
Время счастья и заботы,
Час возврата бумерангов.

Время комнатных баталий,
Время чая и дивана,
День, когда отец Гедали
Посетил отца Ивана.

Час, когда библейский мальчик
Поверял Голгофе совесть,
Век, где бард, слюнявя пальчик,
Написал о жизни повесть.

Ах, московский квартиры!
Ах, одесские кварталы!
Трубадуры и задиры,
Тары-бары да гитары...

Бред московских перебранок,
Час одесских разговоров...
Нарисуй, художник Кранах,
Женских платьев яркий ворох.

1990

* * *

Я вижу виноград последний на земле...
Он первый - и последний.
И перья голубя на утренней заре,
И алый уголек в передней.

Ты говоришь: асфальт грозит бедой.
Христа распяли. Он и умер,
не воскресая... Боже мой!"
Такой немыслимый, такой худой...
И на стопе библейской - да! -
болтался первый нумер.

Сегодня - очередь за мной...

1983

ПОРТРЕТ

Я возвращаюсь в дом старушек Модильяни,
Там жил курфюрст, невежественный перс.
Он в Моцарта играл на пыльном фортепьяно
и пас свою козу на пастбище небес...

Он был молоковоз слепой Кассиопеи,
Где старый Зодиак был каждому знаком.
Его ласкал Привоз, его любили феи,
приветствовал собес и уважал райком...

1988