ОБЩЕСТВЕННО ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГАЗЕТА

N 30(245) июль 25, 1997 год

Сегодня мы предлагаем главы из последней, еще неопубликованной книги Леонида Сергеевича Говорухи "Запорожцы в Антарктике".

Леонид ГОВОРУХА

Великобритания сделала Украине королевский новогодний подарок стоимостью около 10 миллионов долларов. Это антарктическая станция "Фарадей", созданная для наблюдения за озоновым слоем атмосферы и других исследований, оснащенная всем мыслимым и немыслимым оборудованием.

Англия неспроста и не из альтруистических соображений отдала Украине станцию. Предысторию рассказал мне директор Центра антарктических исследований Украины Петр Гожик:

- В 1992 году на только оборудованной базе заболел полярник. Быстро вывезти его на материк самолетом оказалось невозможным: у "Фарадея" нет взлетно-посадочной полосы. Долгое путешествие домой на судне по морям и океанам больной не выдержал - умер. В Великобритании такое происшествие стало национальной трагедией. Чтобы избежать ее повторений, станцию решили закрыть.

Демонтаж и вывоз из Антарктики оборудования оказался слишком дорог. Дешевле было подарить. Выбор пал на Украину, не получившую ни одной антарктической базы из союзного наследства, но имеющей на южном континенте давние корни. Еще в 1911 году к полюсу с Робертом Скоттом шел полтавчанин-каюр Антон Омельченко.

И к английскому "презенту" полярники относились с большим подозрением (сказывается славянский российско-украинский недоверчивый менталитет - Л.Г.). Дареному коню долго заглядывали в зубы, выясняли, не является ли он троянским, нет ли в нем подвоха. "Зубы" оказались здоровыми - ни станция, ни ее приборы не устарели. Обеспеченные тройной защитой стены смогут выдержать любые холода и испытания, а оборудование прослужит как минимум десять лет, сделали вывод украинские ученые и согласились принять "Фарадей". Его содержание обойдется государству в 150 тысяч долларов в год.

Вместе со станцией, согласно международным документам, Украина получила право участвовать в грядущем разделе ледяного континента с запрятанными в его глубинах залежами угля, нефти, драгметаллов. Страна теперь может промышлять рыбу у антарктических берегов - а это десятки миллионов долларов ежегодной прибыли.

С самого начала было очевидно, что обретение Украиной государственной независимости связано с полноценным становлением ее в качестве субъекта международного права, в том числе с подключением к главным международным научным проектам, программам и договорам, в полноправном участии в их реализации. Среди них немаловажным считается Вашингтонский договор об Антарктике 1959 года, открытый для подписания и участия в нем всем государствам, проводящим исследования и промысел в Южной полярной области и заинтересованным в перспективе в использовании естественных ресурсов Антарктиды. Это имел в виду тогдашний Президент Украины Л.М. Кравчук, когда 3 июля 1992 г. подписал соответствующий указ.

Во исполнение его Президиум Академии наук распоряжением N 762 от 11 августа 1992 г. создал временную комиссию по разработке национальной программы исследования Антарктики. В нее вошли 18 украинских специалистов в области наук о Земле и полярных исследователей от ряда научных учреждений Киева, Севастополя, Керчи и Одессы. Комиссии вменялось в обязанность разработать проект Национальной программы исследования Антарктики. Конкретной проработкой разных аспектов этой программы занимались профессор Петр Гожик, Юрий Оскрет и ваш покорный слуга - автор этой книжки, как люди знакомые с Антарктидой не понаслышке.

М ожно предположить, что наши потомки - внуки и правнуки - будут на нас в большой претензии, если мы не подключимся сейчас к научным исследованиям в Южной полярной области, в Южном океане и на материке Антарктида наряду со многими другими странами мирового сообщества, с очевидным пониманием оценивающих будущее значение этого региона земного шара.

Около 100 лет назад Дмитрий Менделеев и Фритьоф Нансен высказывались о Ледовитом океане и Сибири как о "странах будущего". Сейчас можно считать такой страной именно Антарктиду - сам континент и омывающие его океанические воды, - поскольку многие естественные минеральные, энергетические (углеводородные) и биологические ресурсы обитаемых континентов и морей совсем в недалекой исторической перспективе будут близки к своему исчерпанию. И вот тогда придется вспомнить и прибегнуть к ресурсам шестого континента.

Не случайно в настоящее время исследования в Антарктике уже ведут более 40 стран мира. Причем не только великие державы и страны Южного полушария, территориально близкие к Антарктиде, но и такие, как Болгария, Индия, Испания, Корея, Финляндия, Эстония и многие другие, которые никогда ранее не имели касательства не только к Антарктике, но и к Арктике. Дело, видимо, в том, что они трезво подходят к этой проблеме и по-настоящему думают о будущем своих экономик и своих народов, уже сейчас подключившись к исследованиям в Южной полярной области в соответствии с перспективными интересами использования богатейших природных ресурсов Антарктиды и Южного океана. Имеются в виду редкие и цветные металлы, нефть, газ, алмазы и пресловутое золото. Все это в Антарктиде - как осколке Гондваны, соседе и геологическом родственнике Южной Африки, - есть. Это установлено и геологически закартировано в результате многолетних исследований геологов и геофизиков. Поэтому на современном этапе комплексных исследований природы Антарктики (который предваряет скорый грядущий этап освоения ее природных богатств) Украина должна была войти в "антарктический клуб", создав свою научную программу и экспедицию, полярную станцию.

Второй этап - реализация вопроса о скором практическом использовании ресурсов Антарктики в международном масштабе. Он назрел. Не случайно на сессиях научного комитета антарктических исследований (международная организация) об этом уже поговаривают представители некоторых стран Вашингтонского договора.

Еще один аспект антарктической проблемы, обосновывающий необходимость нашего присутствия в Антарктике. Это соучастие в международном научном обмене и совместном решении многих важных проблем геологии, геофизики, биологии и экологии Мирового океана, Антарктики и всей планеты в целом. В противном случае мы можем оказаться на обочине мировой науки, погрязнув в обыденных малоперспективных программах.

Я как участник многих антарктических экспедиций, в том числе международных, могу засвидетельствовать о большой эффективности широких комплексных международных исследований в Антарктике, о плодотворности открытых научных контактов и обменов научной информацией между коллективами полярных станций и экспедиций. В это дело Украина может внести весомый вклад благодаря своему научному потенциалу и коллективам специалистов в области наук о Земле.

Этот интерес был, оказывается, не случаен, и неожиданно 8 октября 1993 г. нашим посольством в Лондоне было получено письмо с предложением о передаче британской станции "Фарадей" Украине. Д ля начала на станцию "Фарадей" (ныне "Ак. Вернадский") высадился ограниченный контингент украинских специалистов Первой украинской антарктической экспедиции (чуть не написал: 1-го Украинского фронта).

Состав первой зимовки явился ограниченным только по численности, а по своему профессиональному уровню это были, на мой взгляд, не последние украинские специалисты, хотя в большинстве и новички, впервые работавшие в полярных условиях. Каждый из них в определенной мере был асом в своем деле - от кока и механика-дизелиста до врача, радиоинженера и геофизиков разных мастей. Именно работа последних и оправдывает функционирование и содержание станции и все затраты, связанные с антарктической программой Украины. Но гарантия ее бесперебойной работы зависит во многом от вспомогательного технического персонала, который обеспечивает все службы электроэнергией, пресной водой, радиосвязью и приличным "санаторно- курортным" питанием в зависимости от наличия тех или иных продуктов, завезенных на станцию в навигацию.

В этом отношении первым зимовщикам было грех жаловаться: держава закупила для нас необходимое продовольствие, которое нашлось в Ушуае, за исключением гречки, квашеной капусты для кислых щей со свининой, естественно, сала и свеклы для борща. Кое-что оставили наши предшественнники англичане. Они не поскупились и подарили нам, видимо, весь свой НЗ (неприкосновенный аварийный запас) и сверх того много разных вкусностей - соков, приправ, компотов, круп, консервов и даже некоторое количество (конечно, недостаточное) бутылок всяческих заморских вин и экзотических горячительных напитков. Правда, сейчас они в большинстве своем не являются для нас экзотическими... Ознакомившись со всем разнообразнием продовольствия, наш повар Володя Рязанов рыдал: "Вот бы моей маленькой дочке Маше здесь попастись (вместе с Винни Пухом - любителем вранья и варенья)!" В общем, подсчитав наши запасы, начальник станции и его помощник Паша Крушеницкий пришли к выводу, что всякого съестного добра нам хватит не менее чем на полторы зимовки с передачей солидных остатков нашим сменщикам. А вина должно хватить на все революционные, контрреволюционные, религиозные и семейные праздники. Под семейными на полярных станциях обычно подразумевают дни рождения зимовщиков. Таковых у нас предполагалось около десяти (за исключением тех, что отметили свои именины уже по дороге в Антарктику). Каждому "деньрожденцу" (или имениннику, как хотите) вручалась памятная архипочетная грамота с подписями коллег и какими-нибудь скромными самодельными сувенирами из подручных материалов и экспресс- фотографиями.

В Ушуае (Огненная Земля) нас ждали вылетевшие ранее из Киева депутат Верховной Рады Анатолий Писаренко, заместитель генерального директора НАМИТ Вячеслав Ганичев, его коллега по Укрнаучфлоту Антон Гордеев и сотрудники нашего посольства и консульства в Аргентине, прибывшие накануне из Буэнос-Айреса: Борис Сотников, Анатолий Осипов, Сергей Погорельцев и Александр Ходаков. Все они были "мобилизованы" по директиве из Киева помочь Ганичеву и Гордееву в снабжении экспедиции на месте и переправке нас морем на станцию в Антарктиду. Но не пустыми, а с солидным грузом снаряжения и продовольствия, закупленного по нашим заявкам (и заявкам со станции) в торговых фирмах Ушуаи.

Нашим главным снабженцем здесь оказался Президент (с большой буквы!) фирмы "Конфлумар" и он же агент туристической фирмы "Марин Экспедишн" капитан Эрнесто Оскар Конихия - весьма респектабельный и энергичный пожилой мужчина с благородной сединой под помятой капитанской фуражкой с большой развесистой кокардой-"крабом".

По прибытии в Ушуаю нас разместили в небольшом, но уютном местном отеле "Осталь де Боскве". И затем сразу вовлекли в работу на складах торгово-снабженческой фирмы "Конихия" по подбору и комплектованию необходимого нам провианта на целый год зимовки. Многое из того, что предлагалось из продовольствия, было нам неизвестно (и непривычно по вкусу, как потом выяснилось), но выхода не было: пришлось брать то, что предлагают. А выбор был большой.

Закупками и подбором продуктов занимались наши начальники, руководившие действиями повара Володи Рязанова и врача Владимира Павлика. Остальные были на подхвате и нарасхват. Дело в том, что Писаренко, Ганичева, дипломатов и меня пригласили в научный экологический центр Огненной Земли на окраине Ушуаи, где мы познакомились с работой местных ученых по изучению природы этой самой южной провинции Аргентины. А вечером после рабочего дня уже все вместе присутствовали на приеме, организованном по случаю и в честь прибытия в Ушуаю украинских ученых и дипломатов начальником департамента развития Огненной Земли Пабло Волонюком (ясно, бывшим украинцем).

На приеме присутствовали все наши, сотрудники Волонюка (в основном темноволосые девушки индейского типа), капитан Конихия и двойной экипаж ТУ-154, собиравшийся назавтра вылететь в обратный рейс на Борисполь. Успехом у местных чиновников-мужчин пользовались наши блондинистые стюардессы.

А наш путь лежал к острову Галиндес.

А натолий Писаренко и Вячеслав Ганичев вернулись 3 февраля со станции, удовлетворенные поездкой. В восторге был Писаренко, так как он впервые в жизни увидел дикие потрясающие полярные пейзажи. И тем более, что им сопутствовала хорошая солнечная погода в антициклоне. Они участвовали в официальной церемонии поднятия государственного флага Украины и совместном с англичанами подписании акта о приеме- передаче станции. Впечатления А. Писаренко о своем кратком суточном визите на станцию он выразил словами "Курорт!", "Швейцария!", совершенно забывая при этом, как и некоторые наши верхогляды, что первоначальные поверхностные впечатления чаще всего необъективны и обманчивы (так справедливо полагал в свое время известный немецкий этнограф Людвиг Кренек, автор книги "По Индии"). А что следует за периодами хорошей погоды в высоких широтах, хорошо известно: будут и морозы, и пурга, и ураганные ветры, и прочие прелести долгой темной полярной ночи. Поэтому, чтобы предостеречь Анатолия Писаренко от заблуждений, в начале марта ему вдогонку ушла в Киев радиограмма:

"Депутату Писаренко.

Дорогой Анатолий Аркадьевич! Осмелимся напомнить, чтобы Вы не совершили ошибки блаженной памяти Алексея Николаевича Косыгина, который, посетив Норильск в один из редких погожих летних дней, счел его типичным, с соответствующими последствиями для трудового народа". То есть, лишил северян полярных надбавок...

С 3 по 6 февраля мы пересекали пролив Дрейка с двумя заходами: первый - на остров-вулкан Десепшен, а второй - в бухту Парадиз, где находится аргентинская станция "Альмиранте-Браун", знакомые мне по 1971 году. На Десепшене 5 февраля мне удалось высадиться на несколько часов на берег и потоптать тот, ныне холодный, черный пепел на земле, который 25 лет назад, сразу после извержения вулкана, жег мои пятки сквозь подошвы горных ботинок. Какая-то грусть-тоска временами щемила сердце из-за воспоминаний четвертьвековой давности. Вспомнилось лихое время Международной вулканологической экспедиции 1971 года, в которой дружно отработали гляциологи - американец Терри Хьюз, норвежец Олаф Орхейм и аз грешный из тогдашнего Союза; вулканологи - англичане Питер Бейкер и Иен Мэгриф, итальянец Лило Вильери; геологи - аргентинцы Нестор Фуркадэ и Хулио Морено, американец Чак Шульц. Тогда нас сопровождали и нам помогали известный журналист - редактор "Нэйшнл джиогрэфик" Сэм Мэтьюз с фотографом Биллом Куртцингером...

Совсем иная картина была у нас, на нашем невысоком скалистом острове Галиндес. На востоке вздымался феерической природной декорацией горный амфитеатр - суровые заснеженные, но и живописные вершины Антарктического полуострова, который в геологическом отношении является продолжением южноамериканских Анд, почему геологи и называют горные сооружения Антарктического полуострова Антарктандами. Высота некоторых вершин этой горной цепи достигает 3000 м (Маунт-Франсез), то есть, как я уже отметил, они могут вполне заинтересовать альпинистов как достойные объекты для спортивных восхождений, учитывая, что начинаются они с уровня моря, непосредственно после высадки на берег и подъема на стену барьера.

Живописный вид нашего горного обрамления скрашивал зимовочное житье-бытье (не то что в равнинном однообразии континентальной Антарктиды). А с запада район станции был постоянно осажден полчищами разнообразных по форме и размерам айсбергов и стамух, сидящих на мели месяцами, пока их не обглодают океанские штормы и летнее таяние. С запада же почти постоянно доносился до станции приглушенный расстоянием рев штормующего Тихого океана, вернее, его крайнего юго- восточного угла, называемого морем Беллинсгаузена.

На станцию "Аржентайн-Айлендс", которую в 1977 г. переименовали в "Фарадей", я попал только со второй попытки. Первая случилась в феврале 1971 г., когда на борту американского научно- исследовательского судна "Альфа Хеликс" мы пытались пройти проливом Герлаха от Десепшена на юг. Этому эпизоду моих полярных странствий посвящена другая книжка под названием "Остров Разочарования в океане есть", поскольку Десепшен в переводе означает "обман" или, более поэтично, "разочарование".

Итак, в 1971 г. мы шли проливом Герлаха в паре с другим американским научно-исследовательским судном "Герой". Зашли в бухту Парадиз (в переводе с испанского - рай), посетили там аргентинскую станцию "Альмиранте-Браун", но далее к югу пройти не смогли, поскольку узкие теснины пролива были блокированы громадными айсбергами, сошедшими с обоих его берегов. От британской станции меня отделяли всего 50 км. Тогда пришлось вернуться: мы обошли остров Анверс с севера и запада и пришли на американскую станцию Пальмер. Базируясь на ней, мы с Олафом Орхеймом (нынешним директором Норвежского полярного института) и Терри Хьюзом (сейчас он профессор гляциологии в Университете штата Мэн) поработали на ледниковом куполе острова Анверс. Туда нас доставил вертолет Сикорского (типа МИ-8), а вниз мы спустились (уже самостоятельно на лыжах) на законсервированную британскую станцию "Старый Пальмер". Отсюда на следующий день нас забрал катер с Пальмер-стэйшн.

Других попыток посетить станцию "Аржентайн-Айлендс" мы не делали, а пошли на север на о. Кинг-Джордж, куда должен был зайти за мной "Профессор Визе".

И вот только через 25 лет, 7 февраля 1996 г., я, наконец, попал на британскую станцию, но уже "Фарадей". В эти же дни она стала украинской станцией "Вернадский" (в результате второго переименования).

ОБЩЕСТВЕННО ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГАЗЕТА

N 30(245) июль 25, 1997 год