ОБЩЕСТВЕННО ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГАЗЕТА

N 32(247) август 8, 1997 год

"ВОСТОК" ВСТРЕТИЛИ БЕЗ ОРКЕСТРА

О том, что происходило на этой неделе у проходной Ильичевского рыбного порта, стоит рассказать подробно.

Вернулась плавбаза "Восток" после тяжелейшего, многострадального 19-месячного рейса. Нет, оркестра не было, цветов тоже, и даже радостных лиц и вообще самой встречи экипажа. Ничего похожего на праздник. Было много шума и крика. Родных и близких, приехавших встречать своих мужей, сыновей, отцов, переполняло чувство гнева и отчаяния.

Экипаж отказался заходить в порт и швартоваться у причала. Рыбаки требовали выплаты причитающейся за весь рейс зарплаты. Для родственников эти требования, конечно же, не были неожиданностью. Все они до единого прекрасно понимали: если не выбить свои "кровные" сейчас, то потом придется долго оббивать пороги родной "Антарктики". Жены рыбаков знают, что такое ходить с протянутой рукой. Сколько стоит нервов, слез и унижения. Словом, они полностью разделяли требования экипажа и поддерживали их решения. В знак солидарности они даже блокировали ворота порта, решив стоять до тех пор, покуда судно не причалит к берегу.

Однако требования требованиями, а беспокойство беспокойством. Какое женское сердце спокойно выдержит ожидание, когда их мужья и сыновья совсем рядом? Что с ними? Живы, здоровы ли? Казалось, чего проще набрать нужные координаты и переговорить с родными, а еще проще взять катер и поехать, чтобы взглянуть хоть одним глазком.

Ан нет, простые, доступные вещи оказались тоже невозможными. Невозможным оказалось получить элементарную информацию. "Если вы не хотите организовать нам связь с экипажем, то хоть скажите: как они там?". Нет, гробовое молчание.

Когда на место прибыла съемочная группа телекомпании АРТ, то уставшие люди, часами стоящие под палящим солнцем, дали волю эмоциям. Обида, боль, гнев переполняли буквально каждого.

- Они над нами издеваются. Отключили все телефоны, невозможно ничего узнать...

- А мне сказали: судно в порту. Я приехала с цветами. Зачем было врать?

- А я примчалась из Кишинева. Со мной по телефону не захотели говорить, бросили трубку. Я взяла такси и приехала, заплатила 100 долларов, в надежде, что встречу мужа. А сейчас я не знаю, что делать. У меня нет денег, чтобы расплатиться с водителем.

- Я знаю, что мой муж болен. Ему 59 лет. Что с ним сейчас? У меня больше нервы не выдерживают.

- Моя сестра ушла в рейс в декабре 95-го года. За это время ее дочке так и не выплатили ни копейки. Как так можно, на что жить?

- Мы здесь второй день. Судно пришло еще в понедельник. Нас никто не хочет замечать. А ведь многие приехали за тысячу километров.

- Как бомжи, на пляже ночуем... Мы перекрыли дорогу в порт и не уйдем, покуда не увидим своих мужей...

К обеду людям сообщили, что Кравченко - генеральный директор "Антарктики" - с самого утра находится на судне, ведет переговоры с экипажем и что о результатах им сообщат...

- Но мы сами хотим услышать, что скажет экипаж, - кричали они.

Сергей Александрович Корчук, приехавший из Алчевска встречать сына еще 29-го числа, из проходной вел переговоры по телефону с начальником порта, который "кормил" обещаниями: ждите, вот-вот Кравченко подъедет.

- Вы обещали помочь связаться с экипажем. Что? Нет связи. Как такое может быть? - кричал он в трубку. - Хватит водить нас за нос. Мы больше ждать не намерены. Мы все сейчас идем к вам.

Решительно настроенная толпа народа ринулась в порт. Часть осталась на проходной, чтобы никого не пропускать и не выпускать. Но когда, преодолев приличное расстояние, она достигла "аппартаментов" начальства, его как ветром сдуло. Куда ни ткнись, пустые кабинеты.

Начальник охраны объяснил, что начальник порта на территории. С радиотелефоном в руке он пошел его искать, толпа - за ним по причалам. Но охранник поводил, поводил и привел на то же самое место. Люди махнули на него рукой и пошли искать сами. Заглянули в капитанию порта. Там сказали, что у них связи с судном нет: "Это вам надо идти в диспетчерскую". Их оказалось в порту две: одна - рыбпорта, другая - "Антарктики". В первой пояснили, что обращаться надо в ту, что находится в админздании. "Порт теперь акционерное общество и к "Антарктике" отношения не имеет". Во второй ответили, что обращаться следует в первую. Словом, пришлось брать приступом дверь. Тогда сказали, что Кравченко покинул судно и на катере идет в порт.

- Куда именно? - спросили женщины.

- На 1-й причал. Он в самом конце порта.

Люди ринулись к указанному месту. А пока бежали, то могли наблюдать, что их блокада проходной почти напрасна. В порту оказались еще одни ворота, через которые и проезжал транспорт.

Достигнув цели, толпа вздохнула. Действительно, на этот раз не обманули, думали они. Прямо по курсу шел катер. Но вдруг он резко изменил направление и пошел в сторону торгового порта.

- Что ж это такое творится! Да нас за быдло держат!

Возмущенные люди, ругающие Кравченко, побрели обратно к проходной, чтобы объяснить всем: правду искать бесполезно. И вдруг толпу перегоняет "Волга". Останавливается. Выходит всем уже знакомый охранник и с ним человек в галстуке и начинает вещать от имени Кравченко. А потом нехотя приглашает: дескать, если вы не против, то несколько человек могут пройти с нами в админздание, где Кравченко ответит на вопросы.

Народ вдруг повеселел, улыбаться стал и даже шутить. А одна женщина взахлеб рассказывала другой, как она "споймала" Кравченко:

- Мы пошли в туалет, вдруг вижу - поднимается по лестнице такой весь из себя холеный. Я спрашиваю: "Вы кто?", а он: "Я Кравченко".

Генеральный директор ожидал людей в актовом зале. Уставшие, замученные женщины, некоторые с детьми, с облегчением опустились в кресла. Но нервы у всех были на пределе. Бутылка с холодной водой, появившаяся на столе у Кравченко, возымела точно такое же действие, как на быка красная тряпка.

- А кто нас напоит?.. - закричал кто-то из зала.

- Вам тоже принесут...

- Нет, не мне, а всем, кто стоит там, на проходной, под палящим солнцем...

Кравченко стал рассказывать о переговорах с экипажем. О том, что сложившуюся вокруг "Востока" ситуацию можно объяснить провокацией против "Антарктики"...

- Не надо работать на камеру, - вновь закричали из зала. - Вы нам конкретно ответьте на наши вопросы: Когда выплатите зарплату экипажу? Когда мы увидим своих мужей? Почему нельзя связаться с судном?

- Зарплата будет выплачена в течение завтрашнего дня. Экипаж сойдет на берег в пятницу. Мы постараемся организовать оркестр...

- Не надо нам музыки. Вы лучше ответьте, почему в пятницу, а не в четверг?

Зал так гудел, что Кравченко просто не давали возможности говорить. Как только он начинал пояснять, что банк не выдаст сразу такую огромную сумму денег, народ взрывался: А чем вы думали раньше? Люди кричали, что приехали издалека, что у них уже закончились деньги. Им нечего есть, негде спать...

- Вы все можете поселиться в нашей гостинице, она на территории порта. И кормиться в столовой. Если нет денег, то за счет моряков... или компании. Мы уже столько потеряли, что не обеднеем.

Кравченко сообщил, что на судне двое человек тяжело больны. Но когда предложили им госпитализироваться, они отказались. Начальник госпиталя дал письменное пояснение о том, что их жизни опасность не угрожает. Что касается связи, то были названы два мобильных телефона, имеющихся на судне. А вот в посещении было категорически отказано.

Но, несмотря на все объяснения и заверения Кравченко, ему не верили и требовали гарантий.

- Я все пояснил, если непонятно, я повторю еще, - сказал он и направился к выходу.

Сдержит ли свое слово Кравченко, станет ясно только в пятницу.

Нина ПЕРСТНЕВА.

ОБЩЕСТВЕННО ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГАЗЕТА

N 32(247) август 8, 1997 год