ОБЩЕСТВЕННО ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГАЗЕТА

N 48(263) ноябрь 28, 1997 год

Если бы Людмила Ястреб родилась и работала в Москве, ее работы неизбежно оказались бы рядом с теми, которые еще так недавно потрясали европейские аукционы. Поспособствовало бы этому и ее удивительное имя, дающее повод сравнивать искусство художницы с полетом птицы.

Легенда одесского искусства 70-х в жизни была человеком на удивление теплым, красивым, светлым. Меньше других она спорила, доказывала правоту искусства. Как многие вспоминают, была прежде всего женщиной, матерью. И, вместе с тем, именно она стала символом искусства этого времени, а ее творчество при исследовании "одесского андерграунда" получает наиболее глубокий резонанс.

Необъяснимая художественная интуиция Людмилы Ястреб была поистине "даром Божьим" и, как итог, приводила к созданию безупречных по пластике работ. Она творила легко, без видимых усилий, как жила, как дышала.

Представление об уникальной личности Ястреб невозможно даже после долгих бесед с ее друзьями и единомышленниками. Одни поддерживают миф о ней, другие не знают, как охарактеризовать ее феномен. Ключом к пониманию обаяния и силы ее работ могли бы стать слова учившейся вместе с Людмилой в Одесском художественном училище Светланы Крыжевской. Только "человек внешне сдержанный, но абсолютно свободный внутренне" мог создать произведения, подобные хранящейся в Одесском художественном музее "Мадонне".

Людмила Ястреб была украинкой по национальности, европейкой по мироощущению. Ее предчувствование человеческой судьбы во многом трагично и далеко от самоуверенности антропоцентризма, ставящего человека в центр Вселенной. И где уж об этом было мечтать честному художнику, который и выставить-то свои работы не мог.

Произведения Людмилы Ястреб переполнены женскими образами. Это всегда обобщенные фигуры, неконкретные лица. Женщина-Мадонна - один из образов. Во все века "конъюнктурная" тема. Для Ястреб - главный объект внимания, как воплощение непостижимой, многомерной, внутренне противоречивой душевной и духовной жизни. "Наблюдение" художница ведет с нескольких позиций, "взгляд" направлен "из себя" и "в себя".

Открытый восторг перед традиционной женской красотой в "Мадонне" уступает место рассказу интимному, тайному, тревожному. Вряд ли сама Ястреб видела в своей Мадонне образ религиозный, сакральный, хотя и обратилась инстинктивно к древнему канону "Умиления". Женщина на полотне напоминает католичек с икон Западной Украины, а вот младенца никто не решится назвать Христом.

Бережно собираемая, чтимая, изучаемая старая икона была для художницы образцом концентрации духа в видимом выражении. В этом смысле "Мадонна" - программное произведение Людмилы Ястреб.

Главные герои "Мадонны", стянутые бинтами, окружены нимбом- ореолом основного трехцветия радуги (радуга - дорога от человека в небо) - желтого, красного, синего. "Обломки" чистого цвета агрессивны, "убийственны" для нежных, едва видимых, на глазах зрителя исчезающих ликов Марии и ребенка. Сознательно обратясь к канону, Ястреб, по сути, этот канон (прежде всего духовный) разрушает. Уже бессознательно. "Мадонна" строится на неисчислимых контрастах, полна загадок. Сможет ли кто-нибудь разгадать тайну картины, написанной тридцатитрехлетней художницей за два года до смерти? Сможет ли "прочесть" духовный автопортрет Людмилы и в то же время духовный портрет целой эпохи?

Людмила ДАНИШЕВСКАЯ

ОБЩЕСТВЕННО ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГАЗЕТА

N 48(263) ноябрь 28, 1997 год