ОБЩЕСТВЕННО ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГАЗЕТА

N 48(263) ноябрь 28, 1997 год

Литературоведы будущих поколений будут долго ломать головы, исписав страницы диссертаций в попытке решить задачу: на чем основан тот прорыв, непостижимый для наблюдающего со стороны и очередной для самого автора, в творчестве Михаила Жванецкого, происшедший летом 1997 года. Написана новая программа. Программа - это тексты, которые звучат более двух часов. А ведь со сцены звучит не все, что написано этим летом в Одессе. Михаил Жванецкий, ни на минуту не перестававший писать все эти долгие годы, вдруг в достаточно короткий срок создал огромное количество новых произведений. Но главное все же не в количестве, а в сути написанного, а потом и исполненного.

Итак, Одесса, лето 1997-го...

- Возраст. Стало видно море, - так кратко резюмировал происшедшее в этот период сам Жванецкий. Как всегда кратко и, как всегда, исчерпывающе. И не нужно подсчитывать количество запятых и тире в его новых сочинениях (когда он пишет, то вообще не пользуется знаками препинания, расставляет уже потом по готовому тексту), и не нужно пытаться втиснуть его в рамки того или иного жанра - из этого все равно ничего путного не получится. Все гораздо проще и глубже, как сама жизнь: возраст, стало видно море...

Переполненный концертный зал "Украина" на четыре с лишним тысячи мест не смог вместить всех желающих попасть на концерт Жванецкого. Супераншлаг. И он - один на залитой светом огромной сцене. Это потом будут цветы и овации, крики "браво" и смех до слез (или сквозь слезы?). А вначале - противостояние, одного со всеми, одного над всеми в прямом и переносном смысле. Но это бой, из которого победитель выходит осененный любовью и восхищением побежденных. Что это - каждый такой концерт: одиночество личности или единение ее с огромной массой других людей, других личностей? В данном случае, как это ни парадоксально, - и то, и другое одновременно. Это вообще свойство Жванецкого: совмещение несовместимости в пространстве и времени, нашем с вами и его - пространстве и времени...

Возраст. Стало видно море - это для тех, кто понимает. Вообще, Жванецкий всегда был и остается "для тех, кто понимает". Но вот еще один парадокс: его понимали все и всегда. И в нашей, мало что сегодня понимающей стране, его опять понимают все. Все - это народ, его народ, от имени которого и именем которого он действительно может говорить.

В чем же секрет этого постоянного успеха, нет, больше чем успеха, - этой глубинной связи между одним и многими? Все на самом деле просто, просто, если на одной чаше весов мы, а на другой - талант, талант такого уровня, что, страшно сказать, но совершенно серьезно в голову приходят мысли о гениальности. Тогда все действительно просто. Мы так любим сочинения Жванецкого, потому что в разное время видим в них себя, себя, меняющихся со временем. Эффект узнавания. Вспомните, ведь в каждой миниатюре обязательно кого-то узнаешь. Умный - себя, тот, что поглупее, - соседа, но в любом случае это узнавание приносит удовольствие, потому что - правда, потому что - сама жизнь.

Вот и в новых миниатюрах - жизнь, та, что течет за окном, та, что происходит у нас, каждого, внутри, та, в которой мы безнадежно запутались и потеряли ориентиры - сложная, непредсказуемая жизнь. А вот Жванецкий, как и в прежние, советские времена, опять первый, опять единственный, кажется, понял, почувствовал, ухватил суть происходящего и очень смешно об этом рассказывает. Так смешно, что если бы ни его дар юмориста, мы бы все заплакали. Мне почему-то кажется, что для того, чтобы так смешно писать автору, - действительно необходимо плакать. И эти невидимые слезы проступают в веселом с виду и веселящем по существу исполнителе.

Пересказывать Жванецкого - это все равно что напеть, как в известном анекдоте, Паваротти. Но спустя даже достаточное количество времени, из головы не выходят слова, обращенные к обманутому нашей страной деду, наивно продолжающему требовать справедливости и, как ее синонима, - "красного флага": "Ну, дед, все взрослые так живут. Ну следи за собой, чтоб не обманули. Ну не верь банкам и их процентам. Воюй, вырывай у власти власть. Вырывая друг у друга, устанавливаем контроль над государством..."

А ведь и впрямь, наверное, наши крики: "вот она, ваша хваленая свобода!" не совсем верны? Ведь это не свобода - возможность обмануть всех и каждого, не свобода - криминальный беспредел и обнищание многих, а плата, плата за то, как мы бездарно распорядились свободой, которую, как ни крути, получили. Михаил Жванецкий зовет к размышлениям, уровень же этих размышлений зависит уже от нас самих. И в этом еще один секрет успеха, всенародной популярности писателя - каждый в его произведениях находит свой уровень, свою ступеньку. Их многозначность, многоплановость и глубина вмещают в себя все слои интеллектуальной разбросанности народа.

Жванецкий никогда не писал просто смешно. Мне кажется, он вообще не думает о том, как написать, чтобы было смешно. Он размышляет о жизни. А смешно выходит просто благодаря его природному дару юмориста. Просто он так излагает очень серьезные мысли. Думаю, не будь у Михаила Михайловича дара сатирика, он бы стал романистом, писал бы повести или рассказы. Но писал бы непременно. Чем дальше, тем больше сквозь юмор и сатиру, сквозь великолепное сценическое воплощение написанного проступает крупный писатель, который с особенной яркостью проявился в новых произведениях, созданных этим летом в Одессе. Жванецкого чем дальше, тем больше хочется не только слушать, но и читать, читать вдумчиво, обнаруживая слой за слоем смысловые грани.

Михаил Жванецкий и раньше не смеялся зло, сегодня он становится все добрее. Он не над нами смеется, он смеется вместе с нами, а ты уж в героях узнавай кого сможешь - себя ли, другого ли.

"Тексты песен по смыслу приближаются к наскальной живописи", - это в миниатюре о современных "жоу", с таким успехом идущих по нашей бывшей необъятной стране. И еще один парадокс: Жванецкий-гражданин за полную свободу: показывайте, что хотите, смотрите, что хотите, Жванецкий-писатель не может не быть цензором, если под этим понимать меру вкуса, такта, дарования, необходимую, по его мнению, для того, чтобы выйти на концертные или телевизионные подмостки, писать книги или издавать газеты.

Стрельба на улицах, министры - воры, бизнесмены - бандиты, старики без пенсий, интеллигенция в нищете - это все не для слабонервного постсоветского человека. И Михаил Жванецкий вместе со всеми теряется и ищет ответов. Но в отличие от многих он постоянно думает, наблюдает и размышляет.

- У меня нет своего парикмахера, - это в ответ на вопрос симпатичной киевской журналистки. - Я лысину прикрываю интеллектом...

Он думает постоянно, в конечном итоге, о нас с вами - это то, чему нельзя научить, это то, с чем рождаются крупные писатели. И нет такой эпохи, нет такого сложного времени, о котором бы им было нечего сказать. О нашем времени, о нас с вами говорит Жванецкий.

Юлия ЖЕНЕВСКАЯ

ОБЩЕСТВЕННО ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГАЗЕТА

N 48(263) ноябрь 28, 1997 год